Дом купца Ефремова в чебоксарах

Дома Ефремовых и судьба их хозяев

Дом № 10 на бульваре купца Ефремова — родовой дом Ефремовых

Бывшая Благовещенская улица г. Чебоксары. На переднем плане дом С.П. Ефремова. Конец 1920-хДом № 10 на бульваре купца Ефремова (до 2004 г. – дом № 15 по улице Карла Маркса, а до революции – дом П.Е. Ефремова на Благовещенской улице), известный также как родовой дом Ефремовых, был построен в 1884 г. Дом был построен под влиянием эклектики, отличается богатством и разнообразием декора. Окна декорированы наличниками, на втором этаже – с лепными элементами. Потолки и фризы интерьера комнат имеют лепнину и расписаны в изысканных тонах.

Чугунная лестница знаменитого каслинского литья в доме П.Е. ЕфремоваК дому примыкали хозяйственные постройки. На свободной от хозяйственных построек территории Ефремовы разбили два плодовых сада и парк. Известно, что самый большой сад имел в длину более 10,5 км., а в ширину – 6 км. В парке же были построены палисадник, два парника, три бетонных водоема, две остекленные оранжереи.

После революции в здании размещались Чебоксарский уездный комитет РКП(б), Народный дом. В доме размещались Чебоксарский горисполком, затем НКВД, ОГПУ, КГБ, музей В.И. Ленина, с 1991 – Чувашский национальный музей.

Дом принадлежал сначала Прокопию Ефремову, а затем его сыну – Сергею. Сергей Прокопьевич Ефремов (1866-1931) был средним по старшинству сыном в семье Прокопия. В 1894 г. он женился по благословению отца на Нине Ивановне Аристовской, дочери бухгалтера Чебоксарского уездного казначейства, дворянина Ивана Георгиевича Аристовского. Через год у Сергея появилась дочь Лидия, а в последующие четыре года еще три сына и дочь. Всего в браке Сергей Прокопьевич и Нина Ивановна имели восемь детей. Жили они вместе с отцом П.Е. Ефремовым в большом родовом доме на Благовещенской улице. Согласно переписи населения 1897 г., в доме П.Е. Ефремова было 3 работника и 5 прислуг, из них две кухарки и две няни.

Сергей Прокопьевич Ефремов с женой и дочерьюНепременным атрибутом домов Ефремовых были иконы. Так в доме С.П. Ефремова на первом этаже одной из комнат была икона с лампадой, в другой комнате с окнами на улицу была икона угодников Киево-Печерских, во второй комнате – три иконы в киотах: Возвижения Креста Господня, Спасителя, Божией Матери с лампадой, в другой комнате – икона Божией Матери в вызолоченной ризе в деревянном киоте, на кухне – две иконы: Знамения Пресвятой Богородицы в серебряной ризе с лампадой, преподобного Серафима Саровского в деревянном киоте. В первой комнате 2 этажа была икона Казанской Божией Матери с лампадкой. Примечательно, что в одной из комнат висело в вызолоченной багетной раме свидетельство архиепископа Арсения, выданное Прокопию Ефремову. В комнате, по-видимому служившей будуаром, была икона Божией Матери Смоленской в киоте с лампадой. Во 2-ой прихожей комнате с нижней лестницей в одно окно была икона Божией Матери в деревянном киоте. В 1-ой комнате 3-го этажа была икона Божией Матери в деревянном киоте, во второй комнате – икона преп. Серафима Саровского в деревянном киоте. В чулане на крыльцо нижнего этажа дома были найдены иконы свт. Гурия, Варсонофия и Германа и 5 разбитых икон в киотах. Итого: 18 икон. По-видимому, часть икон переходили С.П. Ефремову в наследство от Прокопия.

В хозяйственных помещениях и в комнатах работников, обслуживавших купеческую семью, висели портреты хозяев дома. Так в помещении садовника Андрея Комиссарова висели портреты П.Е. Ефремова в черной рамке и С.П. Ефремова в багетной рамке. В подвале под домом находился портрет Екатерины Васильевны Ефремовой в черной раме.

Дом № 10 на улице композиторов Воробьевых — особняк Николая Ефремова

Дом Николая ЕфремоваДом № 10 на улице композиторов Воробьевых, известный как бывший особняк Николая Прокопьевича Ефремова, был построен в 1910 г. Дом сочетает характерные для модерна объемно-пространственные решения и трактовку фасадов в традициях эклектики. Дом состоит из трех различных объемов. Сдвинутые относительно друг друга разноэтажные объемы придают фасадам здания пластичную выразительность. Угловая часть выполнена полукруглой верандой.

Здание Чувашского национального конгресса. Начало XXI в.Вплоть до конца XX в. внутренний и наружный декор не изменялись, лишь в конце XX века фасадная часть дома была несколько обновлена. В 1920-х г. в нем размещался Ревком Чувашской автономной области, позднее – детский дом, а потом долгое время Дворец бракосочетания. Ныне в нем находится общественная организация «Чувашский национальный конгресс». Здание выходит главным фасадом на улицу Композиторов Воробьевых и является памятником архитектуры федерального значения.

В доме Николая было тоже достаточно много икон. Согласно описи имущества, их насчитывалось около 20 штук: 5 икон Божией Матери, 2 иконы св. Николая Чудотворца, икона всех святых с лампадочкой, икона св. Кирилла и Мефодия с лампадой, икона св. угодников Флора, Власия и Лавра, 2 иконы преподобного Серафима Саровского, 2 иконы св. Феодосия, иконостас с тремя отделами и тремя лампадами, иконы Спасителя, икона Спасителя с лампадкой.

Николай Прокопьевич Ефремов (1860 — 1921)Старший сын Прокопия Николай, по воспоминаниям современников, выглядел высоким, солидным и крепким мужчиной. Жил он в гражданском браке с Александрой Флегонтовной Иевлевой. По словам старожилов, это была невысокая очень красивая, изящная и энергичная женщина. Прокопий Ефремов был против их брака, возможно, потому, что она была женщиной малообразованной, портнихой и к тому же еще и староверкой. Примечательно, что в купеческих семьях женщины устранялись от непосредственного выполнения домашних дел, оставляя за собой только функции распорядителей и контролеров. Данный факт зафиксирован в воспоминаниях современников. Так, согласно воспоминаниям, всю основную работу по дому выполняла прислуга, а Анна Флегонтовна – жена Николая Прокопьевича Ефремова – «обычно вставала рано, обходила все хозяйство и очень строго взыскивала за непорядки – куда строже мужа».

Судьба Н.П. Ефремова оказалась трагичной. После конфискации его дома в годы советской власти Н.П. Ефремов переехал с Александрой Флегонтовной в Казань, где и умер от голода.

Дом № 4 по улице Константина Иванова — особняк Федора Ефремова

Современный вид особняка Ф.П. ЕфремоваДом № 4 по улице Константина Иванова или бывший особняк Федора Прокопьевича Ефремова был построен в 1911 г. После революции в доме размещались Совет Народных Комиссаров и ЦИК Чувашской АССР, позднее – Республиканская библиотека имени М. Горького, а с 1976 г. – Чувашский государственный художественный музей. Сейчас там находится Отдел русского и зарубежного искусства Чувашского государственного художественного музея.

Фасады здания прорезаны разнообразными по величине окнами полуциркулярных и прямоугольных очертаний. Пластика фасадов обогащена выступающими в виде ризалитов частями и примыкающими объёмами. Парапет с коваными элементами и художественно оформленными аттиками (один из них с флюгером) завершает объём здания. В интерьерах сохранилась лепнина, плафонная живопись, паркет, декоративное чугунное литье главной лестницы и изразцовые камины. Хозяин особняка заасфальтировал тротуар возле дома с вкраплениями цветного мрамора.

Федор Прокопьевич ЕфремовФедор Прокопьевич Ефремов (1873-1921) был младшим сыном Прокопия. Предположительно в 1908 г. Федор Прокопьевич поехал на юг России по служебным делам, скорее всего, для реализации лесоматериалов и поиска партнеров. Во время поездки он в каком-то ресторане проиграл в карты 40 тысяч рублей. Танцовщица кафе-ресторана красавица Люба, видимо, связанная с шулерами, открыла ему намерения картежников, решивших пустить его «в трубу», то есть полностью обыграть и разорить. Федор влюбился в красавицу и привез ее домой. Все его родные были недовольны выбором. Они отвернулись от него и предложили покинуть родительский дом, выделив долю из семейных капиталов. Федор с молодой женой переехал на частную квартиру, затем начал строить дом на берегу Волги. Вскоре их дом стал местом сбора и развлечений местной знати. Для них ставились спектакли, в которых иногда играли даже столичные актеры. Но вскоре супруги расстались. По одной версии, в 1916 г. Любовь Николаевна, отдыхая на Кавказе, завязала «курортный роман» с офицером. Сопровождавшая ее в поездке горничная незамедлительно сообщила об этом ее мужу, после чего тот прислал письмо, в котором объявил, что Люба свободна и может больше не приезжать в Чебоксары. Согласно другому предположению, горничная Сашенька специально ввела в заблуждение Ф.П. Ефремова. После расставания с ней Федор и горничная жили в гражданском браке. После революции 1917 г. Федор уехал в Казань, где и умер в 1921 г.

Дом № 5 на Красной Площади на месте бывшего дома Михаила Ефремовича Ефремова

Здание, принадлежавшее М.Е. Ефремову. 1980-еТочная дата строительства дома М.Е. Ефремова не известна. Дом состоял из 15 комнат и в 1894 г. был оценен в 3,3 тыс. рублей. Дом построен был под влиянием эклектики, однако в облике здания было заметно влияние традиций классического зодчества. В планировке помещений прямоугольного в плане здания была использована в основном анфиладная система организации пространства этажей. План дворовых мест М.Е. Ефремова на Благовещенской улице, можно видеть в приложении. Историческая планировка дома не сохранилась.

Дом М.Е. Ефремова после реконструкции 2003-2005 гг.В послереволюционный период здесь располагались Наркомат земледелия, Министерство сельского хозяйства Чувашской АССР, трест «Росхмель» и другие организации и учреждения. В 1928 г. над примыкавшими к дому с левой стороны хозяйственными одноэтажными постройками был надстроен второй этаж. В 2005 г. пришедшие в ветхое состояние хозяйственные постройки были снесены и на их месте по проекту архитектора Н.А. Рожковой построен новый корпус Чувашского национального музея.

Михаил Ефремович Ефремов c женой Анной ГригорьевнойБрат Прокопия Михаил так же, как и Прокопий, женился дважды. Первая его жена Настасья Андреева умерла в 1853 г. при родах, вторая жена Анна Григорьевна родила шестерых детей, но из четырех сыновей только один Федор дожил до двадцати шести лет. Михаил умер в мае 1894 г., в возрасте 69 лет от паралича. После его смерти в его доме жила его внучки Мария Федоровна Сперанская (урожденная Ефремова) и Антонина Федоровна Герасимова (урожденная Ефремова) со своими мужьями. Более подробная информация о потомстве М.Е. Ефремова можно прочесть в разделе «Потомки Ефремовых».

>Путешествие продолжается

• Чебоксары > История > Записки краеведа

Городские кустарные промыслы и ремёсла

Непосредственно к городу примыкали выгонные земли, где пасся домашний скот. На этих землях город развивал св,ои кустарные промыслы. В южной части стояли кузницы (позже здесь проходила улица Кузнечная), сколоченные из досок, в расчете на работу в теп-лое время года. Отсюда разносились размеренные удары тяжелых молотов, дробный перестук молотков. Инвентаризационная комиссия городской управы в 1913 году стоимость четырнадцати кузниц опре-делила в сумме 395 рублей. Самая дорогая из них стоимостью 60 рублей принадлежала купцу В. А. Попову.

В северо-западной части города также на выгонных землях, на Старой горе, в весенне-летнее время действовали кирпичные «заводы»- дощатые сушильные сараи и напольные печи с дощатым шатром. В 1913 году кирпичные «заводы» принадлежали 22 хозяевам: купцам, мещанам и мастеровым. В напольных печах за сезон обжигали более полутора миллионов штук кирпичей. Обжиг в напольных печах ныне забыт. Теперь он производится в кольцевых и туннельных печах. Топливом служат не дрова, как было, а каменный уголь и газ. Увеличилось производство кирпича, поднялась выработка, но одновременно снизилось качество. В музее истории колхозного строительства Чувашколхозстройобъединения пытались сложить макет напольной печи. Из попытки ничего не вышло. Не нашлось ни одного человека, умеющего класть напольные печи. Тогда работникам музея подсказали, что такая печь в конце шестидесятых годов еще работала в Сормварах Аликовского района. Когда приехали на место, фотограф и работник музея смогли сфотографировать только полуразвалившиеся напольные печи с заброшенными сушильными сараями. В музее были выставлены фотоснимки 40 на 60 см. Новое руководство объединения колхозного строительства сочло ненужным сохранять память о старине и закрыло музей, а более двух тысяч экспонатов несколько лет пролежали в пыли. По требованию любителей истории В объединении в 1989 году восстановлен музей в куцем варианте. Многие ценные документы, экспонаты уже потеряли свой вид или пропали. Дирекция Чувашского краеведческого музея, на учете которого находилась часть фонда, несмотря на неоднократные сигналы о факте закрытия, никак на это не среагировала.

Кирпич — древнейший строительный материал. В Чебоксарах он получил широкое применение первоначально в строительстве церквей, особенно в XVIII веке. Массовое применение кирпича в строительстве гражданских сооружений происходит в XIX веке. О XX веке го-ворить не приходится. Заниматься производством кирпича становится Престижным делом. Среди владельцев кустарных кирпичных заводов Наиболее заметными фигурами были промышленники братья А. В. и И. В. Таврины. Оценочная стоимость тавринских сараев равнялась 400 и 200 рублей с расчетным доходом за сезон 40 и 20 рублей. Из мещан выделялся П. П. Истопленников. Его сараи стоили 150 рублей. Годовой доход от производства составлял 15 рублей. Отсюда понятно, как тяжело было до революции заработать рубль.

Я запомнил рассказ Петра Порфирьевича Истопленникова. Это было в 1954 году. В больнице наши койки были рядом. Истопленникову исполнилось 80 лет. Выглядел он значительно моложе. Как-то Врач П. Н. Осипов при посещении нашей палаты на обозрение всех больных выставил старика Истопленникова. Пощупал тугие мышцы его рук, похлопал по гладкой упитанной спине и сказал: «Смотрите, молодежь: этот человек всю жизнь прожил некурящим и непьющим!»

Перед первой мировой войной семью Истопленникова постигла беда: сгорел их дом по улице Введенской, рядом с ним еще четыре домовладения. Купец Прокопий Ефремов прислал в порядке помощи погорельцам по пять пудов пшеничной муки и по полтиннику деньгами. Истопленников не принял дар, а возчику сказал: «Передайте хозяину, буду у него сам». На следующий день на звонок вышел Ефремов.

— Что же это вы меня обидели своим отказом, уважаемый Петр Порфирьевич? — со вздохом спросил купец.

— Мало, Прокопий Ефремович…

— Сколько бы вы хотели?

— Тысячу… Хочу открыть свое дело, построить кирпичный завод.

Купцы Ефремовы уважали деловых людей, не бросавших слов на ветер. С такими считались. Истопленников получил сполна. В счет погашения долга купец будет принимать кирпич по базарной цене.

И еще другой рассказ Истопленникова я запомнил основательно. У него умерла жена, оставив восьмерых детей. Зачастили свахи. Находились невесты. Заколебался вдовец: трудно без женщины, дому нужен порядок. И женился бы, не случись одна история. Он держал выводок гусей. Они паслись на улице. Какой-то возчик под гору разогнал лошадь с телегой и переехал гусыню. Гусак остался с восемью гусятами. Ежедневно выводил свое семейство на улицу. Петр Порфирьевич почел это за пример для себя. Вдовствовал сорок лет. Когда все дети зажили самостоятельно, понял, что дети обойдутся без него, и, чтобы скрасить старость, женился, пропустил чужую женщину через порог своего дома.

…Кроме кирпичного производства чебоксарцы занимались выделкой кож. Не зря в городе были улица Кожевенная и Кожевенное ущелье. Люди занимались столярным, сапожным, кузнечно-слесарным, шорным, портняжным, бондарным делом. В 1910 году было 111 «заведений», в которых были заняты 288 мастеров, 65 учеников и 37 человек вольного найма. Был бы неполным перечень занятий горожан, если вновь не упомянуть колокололитное дело. В городе существовал солодовенный завод Н. Я. Королева. Завод с овином стоил 250 рублей. Овин необходим был для сушки снопов ржи, ячменя. Сухое, а затем распаренное зерно везли на мельницу. Здесь получали солод — один из компонентов пивоварения.

М. Я. Лисичкин держал известегасильную яму. Ее стоимость оце-нивалась в 15 рублей. Для каменной кладки в раствор употреблялась гашеная известь после 2-3-летней лежки в яме. Кирпичная кладка на растворе из такой извести выдерживала любые испытания на прочность.

Один из братьев Тавриных имел веточную толчею. С ветел, осины, ясеня и других деревьев сдирали кору, сушили и толкли до порошкообразного состояния или размельчали, а затем использовали. В кожевенном производстве в качестве красителей. Мещанин И.С. Лаптев на берегу Волги держал ледник. В жаркую летнюю пору лед доставлялся на пароходы, а там в кают-компаниях к столу подавали, шампанское, охлажденное во льду. Названные заведения стоили дешево, по десять рублей каждое, но они давали средства жить безбедно.

Однако большую часть горожан кормила Волга-матушка. Она давала работу грузчикам, перевозчикам, рыбакам. Волга была много-рыбной. Пресноводная мелочь являлась незаменимой в меню для любителей ухи. Практически рыбаками были все горожане. Икра местных рыб использовалась в пищу. Привозная — паюсная — к столу подавалась как деликатес.

Мимо города проплывали бревна от разбитых плотов и дрова, подхваченные половодьем. Лес вылавливали и складировали на берегу, либо скрепляли в небольшие плоты и перегоняли вверх по Чебоксарке. Не будь мельничных запруд, можно было бы гнать их до Трусихи и Сугутки. Но на пути стояло семь мельниц. Внутри города находилась самая крупная Анастасьинская на пяти поставах. В конце XIX века она стоила 800 рублей. Мельницы держали купцы Астраханцев, Войлошников и Ефремов.

В дореволюционных Чебоксарах практически заводов и фабрик не было, если не считать двухэтажного кирпичного корпуса кожевенного завода на берегу Чебоксарки купца и промышленника Таврина. Заводская труба была невысокой, не просматривалась издали. Также только с близкого расстояния была заметна труба лесопильного завода Ефремова. Лесозавод не отличался большим масштабом. Находился он под откосом правого берега Волги, стоял на безлюдном месте, ныне в районе улицы Водопроводной. Имелось еще другое «крупное» по тому времени предприятие: в конце Воскресенской улицы (ул. Калинина, лентоткацкая фабрика) находилась казенная кузница, так называемая «Металлка».

В последний год XIX века над Чебоксарами поднялась высокая металлическая труба, она красовалась на виду всего города, принадлежала ликеро-водочному заводу, имевшему официальное название «Казенный винный склад № 3». В Казанской губернии таких было три: в Казани, Чистополе и Чебоксарах. Складами распоряжалось губернское акцизное управление Министерства финансов Российской Империи, ведавшее финансовыми сборами и местными налогами. Чебоксары относились к четвертому округу. Винная торговля являлась государственной (царской) монополией.

В конце XIX века винный склад был реконструирован и в народе назывался заводом. В нем работало попеременно от 60 до 100 человек. Хрипловатый, словно угрожающий кому-то, голос гудка раздирал по утрам тишину, будил людей, звал рабочий люд под кирпичные своды цехов. Люди шли в полутьме, работали по 12-14 часов, а к вечеру та же сирена извещала об окончании смены. Усталые люди заплетающимся шагом выходили из проходной и расходились вниз и вверх по улице, носившей название Большой Московский тракт — ныне Константина Иванова. Идущих вверх было мало: завод стоял на окраине. Дальше начинались выгонные земли, поля, Чернышевский овраг и Ядринский лес.

В 1953 году вышла книжка «Чебоксары-промышленный центр республики». Ее автор А. К. Михайлов приводит рассказ бывшей рабочей завода Мелании Викторовны Александровой. До революции в возрасте четырнадцати лет она нанялась к подрядчику на строительство завода, выполняла тяжелую мужскую работу, в день ей платили 20 копеек. Потом стала работать на заводе — ей платили 40 копеек. Но и этих денег выдавали не полностью. Удерживали за разбитую посуду, штрафовали даже за громкий смех…

Но не все было так мрачно. Передо мною — папки делопроизводства Чебоксарского винного склада № 3, хранящиеся в Чувашском государственном архиве: «Переписка по улучшению духовного и материального быта рабочих» за 1906 до мая 1919 года. Под эти цели представлялся кредит в пределах 250, а с 1916 года — 300 рублей. На что использовался кредит, например, в 1906 году? На организацию хора (приобретение нотной бумаги, покупку сахара, чая и хлеба для рабочих на время репетиций) -50 рублей, на проведение демонстрации «Волшебного фонаря»- 75 рублей, организацию библиотеки-читальни, выписку газет и журналов, приобретение и переплет книг -75 р., устройство майского гулянья и танцевальных вечеров с бесплатным угощением рабочих — 50 рублей. С 1910 года начинается устройство новогодней елки для детей рабочих. На это расходуется 30-40 рублей с выдачей «полезных подарков», например, ситца на костюмы. В 1907 году предусматривался наем учителя воскресной школы. Вечерняя воскресная школа просуществовала только одну зиму. Фактически израсходовано всего 18 руб. 20 копеек. На 1907-1908 учебный год «изъявили желание посещать школу … лишь три человека из 105 рабочих. Открывать школу и нанимать преподавателя нет расчета»,- пишется в объяснении к плану 1908 года.

По воскресеньям проводятся танцевальные вечера. Сохранилось приглашение Чебоксарского уездного исправника: «Настоящим имею честь уведомить Ваше Высочество, что 14 сего февраля (1914 г.- А. Т.) в помещении Чебоксарского казенного винного склада в 6 часов вечера будет устроен танцевальный вечер рабочих склада».

По выходным дням проводились литературно-вокально-музыкальные вечера. Что было на этих вечерах? Составлялась программа за подписью заведующего складами (заводом) и утверждалась акцизным надзирателем. Например, 4 февраля 1907 г. в первом отделении: чтение рассказа Л. Тугаева «Богатство разлучило, нужда свела». Время отведено также прослушиванию граммофонных пласти-нок. Свой заводской хор исполняет русские и украинские народные песни. В последующие годы больше внимания уделяется сольным номерам и выступлению заводского рабочего хора, а также оркестра балалаечников. Кино не было, просматривались диапозитивы «Волшебного фонаря». На приобретение их ежегодно в сметах предусматривается расход денег в пределах 70 рублей. В 1909 году, например, были диапозитивы 352 картин. Кроме того, происходил обмен пластинками с Казанским и Чистопольским винными складами.

Вечера проводили в заводской столовой. Из-за тесноты и неудобства акцизный надзиратель предложил заводу договориться о проведении вечеров в зале Благородного собрания — было такое здание на Базарной площади. Но дворянское общество отказало в этом и получило поддержку со стороны Общества трезвости. Мотив: там имеется буфет с крепкими напитками.

Пополнение библиотеки происходит по спискам, рекомендованым сверху министерством, губернским управлением. Фонд — в пределах 40-80 рублей. Стоимость книг — от одной до 50 копеек. Собрания сочинений отдельных авторов стоили до 1 руб. 90 копеек, библиотека располагала сочинениями русских и иностранных авторов. В их числе: Чехов, Гоголь, Достоевский, Островский, Белинский, Жуковский, Гюго, Мольер, Бомарше, Диккенс, Додэ, Фенимop Купер… Народные чтения книг велись согласно царскому указу от 4 марта 1906 года.

У винного склада был свой приемный покой. В отчете 1907 года зарегистрировано 380 приемов. Наибольшая заболеваемость: малярия — 265 случаев, органов дыхания — 45 и желудочно-кишечные — 21. В 1908 году на медпомощь израсходовано 207 р. 54 коп., в 1909 — 338 р. 07 копеек. За счет предприятия лекарства выписывались не только рабочим, но и членам их семей.

Любопытный факт: в 1908 году в порядке профилактики борьбы с холерой заводу из Казани высылают 20 фартуков для работниц моечного отделения и 200 брошюр врача Н. В. Попова о холере с припиской: по истечении опасности холеры брошюры вернуть, с не сохранивших удержать стоимость — 5 копеек.

В 1913 году в порядке расширения производится надстройка второго этажа приемного пункта хозспособом с устройством водопровода и канализации. Это было новое для Чебоксар.

В том понятии, какое существует в наше время, социального Страхования не было. Однако интересен такой факт: по распоряжению Совета Министров в январе 1915 года Министерству финансов был выделен кредит в сумме один миллион 900 тысяч рублей на уплату увольняемым рабочим и служащим единовременного пособия, всего в 1915 году Чебоксарский завод использовал кредит в сумме 1055 рублей. Эти пособия назначались Главным управлением неокладых сборов и казенной продажи питий через пенсионную кассу по представлении документов и анкеты из 18 вопросов. Размер пособий от 10 до 100 рублей. Очевидно, такой шаг был связан с военным временем. Компенсации при увольнении выплачивались вплоть до мая 1919 года.

Вполне по масштабам уездного города была развита торговля. В 1910 году купцов 2-ой гильдии насчитывалось 30 человек, в 1915 — 67. Начавшаяся мировая война наложила свой отпечаток и на торговлю. Товарооборот не рос. Соответственно обороту была и торговая прибыль. Например, в 1910 году удачно торговал табачными изделиями, спичками и мылом купец А. Г. Мятижев. Годовая прибыль составила 25 тысяч рублей. Самая минимальная прибыль была у торговца лампами Т. А. Коновалова — 1,5 тысячи. Не намного удачнее оказалась Орехова Дарья Васильевна — ее доход равнялся 2 тысячам рублей, потому что на музыкальные товары спрос был невелик. Однако, как говорится, даже худая торговля прибыльнее труда. Год за годом купцы накапливали свой капитал, который позволял строить более крупные дома, жить на широкую ногу. Конечно, «кит» купечества Прокопий Ефремович Ефремов вершил делами покрупнее и действовал с размахом, был крупнейшим лесопромышленником Поволжья. Когда он умер, то при дележе наследства трем сыновьям досталось по два миллиона рублей, а двум дочерям — по 500 тысяч.

Основным торговым путем был водный. В Чебоксарах на правом берегу стояли семь пристаней. С них в начале века ежегодно отправляли свыше одного миллиона пудов хлеба и леса. В переводе на метрическую систему — это 16 тысяч 400 тонн. Никакого сравнения с нашим временем, когда обороты превышают миллионы тонн.

От товарооборота зависел и бюджет города. Средства городской управы расходовались на содержание общественных служб и зданий общественного назначения.

По доходам — налог. Он собирался со всех сословий. Платили за землю, со строений, с промысла, с прибыли. Например, в 1884 году купец П. Е. Ефремов уплатил налог 96 руб. 25 коп., купец А. П. Астраханцев — 86 руб. 25 коп., Е. Ф. Кушев — 81 руб. 25 коп., Р. Ф. Федоров — 18 руб. 78 коп. За 1884 год чебоксарское купечество внесло в казну 597 руб. 35 коп.

Налог со строений платили из расчета 10 — процентного дохода от зарегистрированной стоимости. Например, казенный винный склад (будущий винзавод) имел стоимость 202550 рублей, ему был начислен налог 19079 руб. Казанский купец Иван Васильевич Слюзов в Чебоксарах на улице Вознесенской набережной-односторонке имел деревянный амбар стоимостью 25 руб., налог платил 75,5 коп. Солдат Шитов Василий Васильевич за деревянную избу стоимостью 5 руб. платил 13 коп. Отставной унтер-офицер Иван Степанов при стоимости дома 14 руб. платил 35 коп. и т. д.

В Чебоксарах не было полиграфической промышленности, не издавались ни книги, ни газеты. Первая типография возникла в 1912 году. Она размещалась в небольшой избе крестьянского типа на улице Нижнебасурманской. Художник Е. И. Иванов восстановил ее внешний вид по фото неизвестного автора. Здесь печатались служебные бланки, объявления. Владельцем типографии являлся Ф. Н. Доброхотов. Он умер в 1914 году. Дело «чебоксарского первопечатника» продолжила его жена Фаина Александровна. Наборщиками работали ее дети: Константин, Дмитрий и Мария.

В связи с печатанием газеты «Чебоксарская правда» для типографии подбирается новое помещение в доме №22 по Нижегородской улице (угол Свердлова). Типография была национализирована в 1918 году. С образованием Чувашской автономии она Переходит в двухэтажный каменный дом (во двор по ул. К. Иванова). Здание существует и поныне. В разное время в нем находились детская поликлиника, туберкулезный диспансер и др.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *