Церковь спаса на нередице

Архитектура и настенная живопись новгородской церкви Спасо-Преображения на Нередице

Храм Спаса на Нередицком холме близ Новгорода является одним из самых известных памятников древнерусской культуры. Церковь построена по заказу князя Ярослава Владимировича в 1198 году, а через год, в 1199 году, ее интерьер был украшен фресковой росписью. Исключительные художественные достоинства, превосходная сохранность фресок, необычная, во многом уникальная иконография снискали памятнику мировую известность. По решению ЮНЕСКО в 1992 году церковь Спаса на Нередице включена в Список Всемирного наследия вместе с рядом других памятников Новгорода и его окрестностей.

Роковым для Нередицы оказался 1941 год. В ходе систематических обстрелов немецких батарей, расквартированных в Юрьевом монастыре, нередицкая церковь была превращена в руину. Уцелела примерно половина объема кладки и 15% фресок. По счастью, сохранившиеся обмерные чертежи, исполненные в 1903 — 1904 годах академиком архитектуры П. П. Покрышкиным, позволили восстановить Спасо-Нередицкую церковь в архитектурных формах конца XII века. В 1956 — 1958 годах Нередица восстала из руин (архитектор — Г. М. Штендер). В 1986 году под руководством Г. М. Штендера был подготовлен новый проект реставрации, который осуществлен Новгородским музеем в конце 1990-х — начале 2000-х годов. Воссозданный храм — точная архитектурная копия древней церкви.

Восстановление фресковой росписи представляет серьезную проблему. Уцелевшие росписи укреплены и реставрируются. Многие тысячи фрагментов фресковой штукатурки, собранные в ходе реставрационных и архитектурно-археологических работ, хранятся в музейных фондах. Значительная часть разрозненных фресковых фрагментов находится в Новгородском музее на реставрации и подлежит подборке и установке.

Современные компьютерные технологии позволяют ставить задачу создания виртуальной реконструкции архитектуры храма и его росписи. Материал для создания трехмерных компьютерных моделей и других мультимедийных объектов дают сохранившиеся архитектурные чертежи и схемы росписи, зарисовки и копии фресок, черно-белые фотографии. Исчерпывающее представление о первоначальной системе Спасо–Нередицкой росписи позволяют составить акварели художника Л. М. Браиловского, исполненные в 1904 году.

Архитектура и живопись Нередицы с конца XIX — начала XX века находится в зоне активного исследовательского внимания. Реставрационные работы 1903–1904 годов (П. П. Покрышкин), обследование и восстановление храма в послевоенное время (Г. М. Штендер и др.), изучение иконографических и стилистических особенностей росписи (В. Мясоедов, Н. П. Сычев, Т. А. Ромашкевич, Н. В. Пивоварова) позволяют составить весьма полное представление о памятнике и создают достаточную основу для воссоздания в виртуальной форме архитектуры и живописи храма.

Церковь Спаса на Нередице

Настал черед рассказать об этом знаменитом и любимом всеми храме. До него не так легко добраться: он находится по прямой в 3 км к югу от города, рядом с Рюриковым Городищем, но если по дороге, то все 12 км. Однако жить в Новгороде и не видеть этот чудесный памятник стыдно. Сюда стремятся многие российские и иностранные туристы, гости города, и никто не уезжает разочарованным. Безусловно, это самый изученный памятник русского искусства, о нем писали все выдающиеся ученые, ему посвящены сотни специальных статей и десяток монографий. Если по некоторым храмам мало информации, то в данном случае ее слишком много и трудно уложиться в традиционные размеры очерка.

Объяснение этого факта содержится, кажется, в летописи. Она сообщает: «Тои же весне преставистася у Ярослава сына два… и оба положена у святого Георгия в монастыри. В то же лето заложи церковь камяну князь великыи Ярослав, сын Володимирь, вънук Мьстиславль, в имя святого Спаса Преображения на горе, а прозвище Нередице, и начаша делати месяця июня в 8, на святого Федора, а концяша месяця септября…». Создается впечатление, что храм мыслился заказчиком как мемориальный, в память сыновей. Эту мысль подтверждает и логика летописной статьи, и срочность строительства (3 — 3,5 месяца), и основание на следующий год женой Ярослава женского Михалицкого монастыря, и, наконец, идейное наполнение фресковой живописи, в которой ярко проявляются тема будущего Воскресения и изображения, связанные с памятью о детях князя. Практически все исследователи ныне согласны с этим тезисом. Более того, ученые в последнее время пришли к выводу, что постройка задумана и как погребальная для самого князя и его семьи. В интерьере в стенах церкви — шесть больших ниш-аркосолиев, которые в этот период обычно использовались для захоронения важных лиц. На стене юго-западного аркосолия сохранилась фреска с изображением князя Ярослава Владимировича; видимо, здесь предполагалось погребение самого заказчика. Как раз над этой нишей на хорах размещался придел (небольшая дополнительная церковь), где, видимо, собирались проводить поминальные службы. Однако этого не случилось: на следующий год князь Ярослав был отозван из Новгорода.
Гипотеза Валентина Булкина, одного из ведущих современных ученых, позволяет назвать имя зодчего, строившего храм на Нередице, что является крайне редким случаем в анонимном средневековом искусстве: им был «Коров Якович с Лубянеи улицы».
До разрушения в годы последней войны Нередица лучше других храмов сохраняла первоначальные архитектурные формы. Мы уже знакомы с двумя предшествующими зданиями этого типа – храмами Благовещения на Мячине и Петра и Павла на Сильнище, однако они в значительной степени искажены. Первый из них был возведен владыкой, второй – уличанами. Но княжеская церковь принципиально ничем не отличалась от них: средних размеров, с позакомарным завершением фасадов, с одной главой, с тремя апсидами, четырьмя столбами, хорами и приделом на хорах внутри, с предельно лаконичным декоративным решением. Это показывает, что в это время был выработан демократичный тип храма, строительство которого было доступно любой категории заказчиков. На Нередице наблюдается даже некоторое упрощение форм: боковые апсиды понижены на половину высоты, настил хор основан не на сводах, а на накатнике. С другой стороны, в интерьере были введены отдельные «аристократические» элементы, например, пол из разноцветных керамических плиток. Их в большом количестве находили при раскопках, но не ясен рисунок пола. В целом, современный облик храма почти не отличается от древнего; исключение — глава, ныне имеющая форму XVI-XVII вв. (первоначально она была посводной, полусферической, как, например, на Никольском соборе) и отсутствие небольшого каменного западного притвора-тамбура, утраченного в древности. Таким образом, Нередица – это выразительный образец новгородского каноничного храма второй половины XII в.
Одновременно с возведением церкви был основан мужской монастырь. Он был средним по размерам и по земельным владениям, все постройки, кроме храма, деревянные. Обитель была упразднена в конце XVIII в., все ее постройки разобрали, мы не знаем ее планировки. Некоторое представление о монастыре можно составить по описям начала XVIII в.
На следующий, 1199-й, год нередицкий храм был расписан живописью. Вплоть до 1941 г. она покрывала все внутренние поверхности здания и была практически не искажена позднейшими прописями. Этот целостный живописный ансамбль уникальный не только для Новгорода, но и для всей России, а возможно, и Европы. Из-за ограниченности объема публикации мы не можем подробно описывать фрески Нередицы, они заслуживают отдельной статьи. Сошлемся лишь на крупнейшего специалиста, академика В.Н. Лазарева, который писал: «Фрески Нередицы поражали своей изумительной сохранностью и ни с чем не сравнимой полнотой в подборе сюжетов, которые почти исчерпывающим образом знакомили зрителя с системой средневековой росписи». В 1860-х гг. художником Н.А. Мартыновым выполнены несколько копий фресок, которые были продемонстрированы на Всемирной выставке в Париже и получили медаль. Это явилось полным сюрпризом для российской общественности и, вероятно, послужило импульсом к началу изучения древнерусского искусства, которое до этого никого не интересовало. То есть Нередица – это еще начало и развитие российского искусствоведения.
Однако нередицкие фрески не только поражали удивительной сохранностью и достоинствами, но и ставили в тупик специалистов: многое в составе росписи казалось непонятным, спорным, шла оживленная дискуссия. Все разногласия примирила и непонятные места объяснила, кажется, недавняя монография петербургской исследовательницы Н.В. Пивоваровой.
Крупнейший авторитет по истории Новгорода академик В.Л. Янин выдвинул увлекательное предположение об авторстве фресок. В результате очень сложных, но изящных теоретических построений он пришел к выводу, что, возможно, руководил живописной артелью или был ее главным художником Олисей Гречин. Это имя неоднократно упоминается в летописях и берестяных грамотах, его обладатель был ярчайшей, удивительной, многогранной личностью в новгородской истории: священник, живописец, высокое должностное лицо, дипломат, широко образованный человек, в конце жизни – игумен крупнейшего монастыря (Юрьева). Остатки усадьбы Олисея обнаружены и исследованы на Троицком раскопе, существует ее графическая реконструкция.
Несмотря на жестокие разрушения последней войны, сохранившиеся на стенах фрагменты живописи производят сильное впечатление. В алтарной части уцелели целые композиции и отдельные изображения. Особенно выразительны «Петр Александрийский» в северном аркосолии алтаря, изображения святых жен в диаконнике, «Ктиторская фреска» в юго-западном аркосолии (изображение заказчика строительства с моделью храма, подносящего его Христу). Последняя композиция дополнена в недавнее время художником-реставратором Татьяной Ромашкевич фрагментами, выбранными в 1947 г. из руин и хранившимися в Новгородском музее-заповеднике. Эта работа будет продолжена. Параллельно творческим коллективом Петербургского университета проводится эксперимент по виртуальному воссозданию нередицкой живописи, и его первые результаты можно было недавно видеть на выставке в Новгороде. В ближайшее время в интерьере храма будет установлен «мультимедийный киоск», т.е. монитор, где можно посмотреть познавательный слайд-фильм об истории, художественных особенностях и исследовании памятника. Таким образом, Нередица продолжает стимулировать новые поиски и эксперименты с использованием новейших технологий.
Нередицкий храм стоит у истоков российской научной реставрации. Памятник пережил четыре реставрации (рекордное число), каждая из которых была новым словом в методике и весьма высоко оценена специалистами. Первая из них состоялась еще в 1903-1904 гг. Ее провел сотрудник Императорской Археологической комиссии Петр Петрович Покрышкин, используя материалы исследований известного ученого В.В. Суслова. За свою историю нередицкий храм не подвергался разборке или радикальным перестройкам, как многие другие, и неплохо сохранял свои формы. Но за счет переделки завершения фасадов и изменения окон до реставрации церковь выглядела довольно неуклюже. Покрышкин обнаружил все древние формы, раскрыл их, восстановил первоначальное позакомарное покрытие. Храм предстал в совершенно новом, необычном для современников облике. Уже в дореволюционные годы постройка практически не использовалась для церковных служб, а служила скорее экскурсионным объектом: сюда приезжали гимназисты и студенты со всего Северо-Запада.
Во многих отношениях эта реставрация считается эталонной. Но были и недочеты, главный из которых – широкое применение цемента, в результате чего стены перестали «дышать» и ухудшилось состояние фресок. Покрышкин в 1919-1920 гг. сумел добиться выделения средств и провел сложные работы по удалению цемента в кладке и замене штукатурки (в разгар гражданской войны!).
В 1941 г. храм огнем немецкой артиллерии был превращен в руины. Уцелели половина объема кладки и примерно 15% живописи. После войны долго не могли решить, что делать с руинами: еще не было прецедента восстановления столь сильно разрушенного памятника. Наконец, в 1947 г. Сергей Николаевич Давыдов, начальник Новгородской реставрационной мастерской, опираясь на точные обмеры Покрышкина, составил проект восстановления храма, который был утвержден, и вскоре начались работы. Однако Давыдов вынужден был покинуть Новгород, и продолжил реставрацию в 1956-1958 гг. молодой специалист Григорий Михайлович Штендер. Он блестяще справился с ответственной работой; она признается одной из лучших для сильно разрушенных памятников.
И, наконец, совсем недавно закончилась четвертая реставрация. Проект был составлен Г.М. Штендером еще в 1986 г. Предполагалось выполнить то, что не было сделано ранее: сделать срезку грунта, понизить внутри пол, реставрировать карниз из зубчиков, заменить кровлю и штукатурку, укрепить живопись. Однако, в связи с прекращением финансирования, работы растянулись на 20 лет и закончились в 2005 г. Храм приведен в экспозиционный вид и открыт для туристов. Таким образом, Нередица – это своеобразная реставрационная энциклопедия.
Ко всему нужно еще добавить такую интересную тему, как нередицкие граффити. В интерьере стены и столбы покрыты процарапанными в древности надписями и рисунками. Здесь можно видеть и религиозные формулы, и бытовые заметки, среди рисунков чаще всего встречаются кресты, но также изображения воинов, птиц, грифонов. Надписи изучены и опубликованы лишь частично, рисунки только начали изучать.
Чудесным образом в храме сохранились некоторые древние деревянные конструкции: двери на внутристенную лестницу и в хозяйственную каморку, часть настила хор, перемычка западного портала, уцелели даже дощечки опалубки под сводик в каморке (кружало).
Подводя итог, мы приходим к выводу, что церковь Спаса на Нередице – ярчайший комплексный памятник новгородской истории, ценнейший научный источник и одновременно произведение искусства. С ним связаны имена выдающихся исторических деятелей, ученых, реставраторов. Возможно, именно этим объясняется совершенно особая аура, душевный подъем, охватывающий посетителя и рядом с храмом, и внутри него. Здесь все дышит древностью. Сильное впечатление производит гармоничное единство архитектуры и почти нетронутого ландшафта, умение древних мастеров вписать храм в природу. В связи с этим следует подчеркнуть, что абсолютно неуместны (если не преступны) возникающие время от времени попытки начать в непосредственной близости масштабное строительство. Выдающиеся памятники в окрестностях Новгорода неотделимы от исторического ландшафта, а природа бедна без древних шедевров.

Церковь на Нередице — княжеская, ее построил в 1198 г. новгородский князь Ярослав Владимирович. Это кажется несколько странным, поскольку с начала «вольности в князьях» (т.е. с момента изгнания князя Всеволода Мстиславича в 1136 г.) эта категория заказчиков не строила в Новгороде каменных храмов. Нередица — исключение.

Церковь наряду с некоторыми другими княжескими постройками (София, собор Юрьева монастыря) служила княжеским некрополем. Летопись сообщает, что в 1322 г. здесь принял постриг перед смертью и погребен князь Афанасий Данилович, брат московского великого князя и внук Александра Невского. При раскопках 2001 г. в алтарной части обнаружили каменный саркофаг с костяком. Останки были исследованы и возвращены на место. Ученые полагают, что скорее всего это погребение Афанасия Даниловича. Удивляет, что саркофаг в древности возвышался над полом, хотя обычно погребения не выделялись. В середине XVI в. здесь был также захоронен сын новгородского наместника князя Курлятьева. В западной части под полом обнаружены не менее пяти захоронений в дубовых колодах; это, вероятно, могилы первых игуменов монастыря.

Владимир ЯДРЫШНИКОВ,
ст. научный сотрудник
Новгородского музея-заповедника,
историк архитектуры

Вот составил краткий рассказ о самом известном новгородском храме (ну, наверное, кроме Софии) – церкви Спаса Преображения на Нередице. Фотографии – собственные 2008 г. и из книги В.Н.Лазарева «Древнерусские мозаики и фрески» (М.,1973).

«Въ то же лЂто заложи церковь камяну князь великыи Ярославъ, сынъ Володимирь, вънукъ Мьстиславль, въ имя святого Спаса Преображения НовегородЂ на горЂ, а прозвище Нередице; и начаша дЂлати мЂсяця июня въ 8, на святого Федора, а кондяша мЂсяця септября.» – с этого известия Новгородской Первой летописи старшего извода под 1198 годом и начинается история Нередицкого Спаса.
Таким образом, мы знаем, что храм основал «правивший» в то время Новгородом князь Ярослав Владимирович из Суздальских земель рядом со своей резиденцией на Городище. На основе того, что сообщению о строительстве церкви предшествует рассказ о гибели весной того же года двух сыновей князя, Изяслава и Ростислава, М.Ф.Мурьянов в 1966 году выдвинул идею, ныне ставшую общепринятой, о том, что храм был основан Ярославом в память сыновей. В этот раз не буду спорить с общепринятой точкой зрения. Может, так оно и было. Но вот порой встречающиеся фразы об основании храма князем «после смерти всех его детей» – уже явный перебор. Детей в русских княжеских семьях было поболе, чем двое. Неправильно и называть Нередицу «последней княжеской постройкой» в Великом Новгороде. На Городище строили и в XIV веке.
Кто храм строил? Обычно говорят про упоминавшегося под 1196 годом мастера «Коровъ Якович с ЛубяиЂи улицЂ» И, исходя из того, что митрополичья артель в то лето строила в тогда ещё не Старой Руссе, заключают, что это он и был. Доказательств нет никаких. Даже того, что в Новгороде было всего две строительных артели. Особенно с учётом размаха каменного строительства в Новгородской земле в то время.
«Скромная небольшая постройка, всем своим… обликом тесно связанное с тем новым течением в новгородском зодчества, которое возникла, по-видимому, ещё в середине XII веке» – снова цитирую М.К.Каргера. В итоге получился небольшой домашний храм – четырёхстолпный одноглавый кубический с тремя апсидами, великолепно вписанный в окружающий пейзаж. Выполнен он в характерной для тогдашней новгородской архитектуры смешанной «византийской» кладке из известняка с прослойками из плинфы (П.Н.Максимов). При этом Каргер отмечал кривизну линий, неровность плоскостей, скошенность углов.

Видимо, одновременно с храмом, был основан и Спасо-Нередицкий мужской монастырь, чья история не содержала никаких особых событий. В XVII веке он приписывался к Юрьеву монастырю и закончил свою историю с Екатериниской секуляризацией 1764 года. Спас стал обычной приходской церковью, где-то в том же XVIII веке сделаны пристрои, устроена 4-скатная кровля и луковичная глава, постелены новые полы.
Фрески были исполнены в 1199 году – «Въ то же лЂто испьсаша церковь святого Преображения на Городищи». И до войны являли собой один из «наилучшим образом сохранившихся средневековых фресковых ансамблей во всей Европе» (В.Н.Лазарев). Выделяют 8-10 мастеров, из них 3-4 ведущих, один из которых возможно был византийцем. По мнению Лазарева, они «очень торопились с выполнением заказа». Поэтому у них не было никакого строгого плана, а группа живописцев всего лишь «договорилась о совокупности евангельских сюжетом и о предназначенных для них местах, не проявляя при этом особого интереса к тому, чтобы рассказ развёртывался в строгой исторической последовательности» (В.Н.Лазарев). О самих фресках написано немало и часто противоречиво. Так, до сих пор идут споры о том, имел ли отношения строитель храма к его росписи – как раз летом 1199 года его (князя Ярослава) в 3-й и последний раз изгнали из Новгорода. Популярна идея Ю.Н.Дмитриева, увидевшего в князе на ктиторской фреске великого князя Ярослава, отца Александра Невского – надпись на фреске говорит о князя как «вторый Всеволод», таким образом, сравнивая его с великим суздальским «королём» Всеволодом Большое Гнездо (отцом Ярослава и дедом Невского).

Фрески никогда не записывались и были только немного поновлены в XVIII веке (эти исправления убрали в 1910 году). С демонстрации на Всемирной выставке 1867 года в Париже акварельных копий нередицких росписей началась их всемирная слава.

Благодаря этому, в 1903-1904 году под руководством академика архитектуры П.П.Покрышкина церковь реставрировалась – восстановлены древние проёмы, разобрана западная пристройка, 4-скатная кровля заменена на первоначальное посводное покрытие. Кстати, большой фэн Нередицы Н.К.Рерих метал по поводу этой реставрации «громы и молнии» в тогдашней прессе – «Нашли мёртвую букву Византии, отбросили многое, то же веками сделанное».

В 1941 году, в первые же дни после занятия немцами Великого Новгорода, прицельным огнём немецкой батареи, размещённой в Юрьевом монастыре, храм, в котором разместился наблюдательный пункт Красной Армии, был разрушен. Уцелело примерно ½ объёма кладки и 15 % фресок.
В 1946-1948 годах под руководством Л.М.Шуляк проведена консервация руин, собрано 78 корзин обломков фресок. Проект возрождения Нередицы по чертежам Покрышкина разработал С.Н.Давыдов, а реализовал в 1956-1958 годах Г.М.Штендер.

В 1986 году Штендер подготовил новый проект реставрации с восстановлением форм изначальной церкви. Реализовать его удалось только на рубеже веков, закончив работу в 2004 году. При этом в 2001 году был снят пол из каменных плит, уложенных в XVIII веке, и под ним археологи нашли много чего интересного, в том числе саркофаг, идентифицированный как погребение князя Афанасия Даниловича, брата Ивана Калиты, и два первоначальных престола, которые Вл.В.Седов связал (ну разумеется) со смоленской традицией.

А в августе 2008 года вступило в решающую стадию воссоздание фресок. Из множества тысяч фрагментов, хранившихся все эти годы в запасниках Новгородского музея-заповедника, коллектив Т.А.Ромашиной кропотливо собирает композиции, которые затем должны быть закреплены на стенах с помощью особого клея.

Первой на место вернулась Ктиторская фреска. Так что, даже если вы и бывали уже в Нередице, обязательно стоит приехать сюда лет через пять.

Проезд от автовокзала Великого Новгорода на автобусе №186 до д.Спас-Нередицы. Расписание на сайте transport.nov.ru

Церковь Спаса Преображения расположена в 3 км к югу от Новгорода, рядом с Городищем. Построена она в 1198 году новгородским князем Ярославом Владимировичем близ княжеской резиденции и посвящена памяти его сыновей.

На следующий после строительства год церковь была расписана фресками. По гипотезе В.Л. Янина, автором росписи мог быть известный в Новгороде Олисей Гречин. Одновременно с возведением храма был основан мужской монастырь, где в 1322 году принял постриг перед смертью и был погребен новгородский князь Афанасий Данилович, внук Александра Невского.

Загрузите мобильный гид по Историческому музею!
Инструкция

С помощью приложения «Мобильный гид» музейные предметы оживают. Гости и жители города могут насладиться объёмной картинкой и увидеть то, что скрыто за стеклом: «пролистать» закрытую книгу, «реконструировать» облачение древнего воина.

Установите приложение «Мобильный гид» на мобильное устройство и закачайте контент того объекта, по которому планируете экскурсию. После этого вы можете работать с приложением в режиме оффлайн.

В музейных объектах на экспонатах вы найдёте маркеры, при наведении на которые ваше устройство превращается в настоящий путеводитель по реликвиям новгородской земли. Здесь для вас не только интересная информация, которую можно как прочитать, так и прослушать, но и с помощью приложения вы сможете насладиться объёмным изображением и даже реконструкцией экспонатов.

Познакомьтесь с историей Великого Новгорода в полном объёме!

Храм неоднократно перестраивался. В 1903-1904 годах были проведены реставрационные работы (первая подлинно научная реставрация в России), в ходе которой церкви Спаса на Нередице был почти полностью возвращен первоначальный облик. Фрески храма являются одним из самых знаменитых памятников монументальной живописи не только русского, но и европейского искусства. Роспись Нередицы дошла до XX столетия в превосходном состоянии и активно изучалась и описывалась до 30-х годов XX в. Лишь в отдельных местах были утраты.

Аудиогиды на русском, английском, немецком и французском языках!
(100 рублей)

В годы Великой Отечественной войны церковь Спаса была превращена в руины. Уцелело примерно 50% кладки и 15% живописи (до войны ее сохранилось около 90%). Работы по спасению памятника начались еще в 1944 году. Церковь восстановлена в 1956-1958 гг. По решению ЮНЕСКО в 1992 году церковь Спаса на Нередице включена в Список Всемирного наследия как наиболее ценный памятник истории и культуры.

До ВОВ являла собой полностью сохранившийся ансамбль русской стенописи конца XII в. В настоящее храм восстановлен после разрушений ВОВ, реставрация грандиозного фрескового ансамбля продолжается. Выразительные фрагменты «Страшного Суда», изображения святых и мучеников в дьяконнике дают возможность понять и почувствовать его неповторимость.

Реставрация монументальной живописи храма проводилась по инициативе Новгородского музея-заповедника специалистами Межрегионального Научного Реставрационного Художественного Управления (МНРХУ, г. Москва) под руководством художника-реставратора первой категории Татьяны Ромашкевич. В ходе реставрации были проведены окончательное укрепление красочного слоя, шпаклёвка мелких утрат, выполнен подбор колеров для штукатурных восполнений. На стену храма возвращена собранная из фрагментов композиция – Святая великомученица Юлиания.

До настоящего времени продолжается подборка фрагментов фресковой живописи, извлеченной из завалов, для возвращения ее вновь на стены храма.

До Нередицы ежедневно, 3 раза в день, от автовокзала отправляется автобус №186.

Репортаж Новгородского областного телевидения о реконструкции церкви Спаса Преображения

…На невысоком холме за речкой Спасовкой, к востоку от Рюрикова Городища, в одной из наиболее живописных окрестностей Великого Новгорода стоит небольшая церковь, известная во всем мире под именем Спаса-Нередицы. Это единственное здание, сохранившееся от Нередицкого монастыря. В ясную погоду из города хорошо виден лаконичный силуэт церкви, венчающий холм. С холма открывается замечательный вид на заливные луга, широкую ленту Волхова, озеро Ильмень. Весь Новгород виден оттуда, как на ладони.

История церкви восходит к лету 1198 года, когда она была выстроена князем Ярославом Владимировичем после смерти всех его детей. Если первая княжеская постройка — Софийский собор — была самой крупной, то последняя — церковь Спаса на Нередице — самой малой. Уменьшение роли князей как властителей города находило свое отражение и в строительстве. По своему облику последняя княжеская постройка не отличалась от скромных боярских, купеческих и уличанских храмов конца XII столетия. Это небольшой кубического типа одноглавый храм. Внутреннее пространство его очень простое. Фресковая роспись церкви Спаса на Нередице была исполнена в 1199 году и до своей гибели давала самое точное представление о системе росписи русских храмов в это время.

Вторая мировая война превратила памятник в руины. Обмеры, сделанные в предшествующие годы, позволили его восстановить, но некогда грандиозный фресковый ансамбль был утрачен навсегда. Лишь выразительные фрагменты «Страшного Суда», изображения святых и мучеников в дьяконнике, еще несколько фигур в нижней части алтаря, дают хоть какую-то возможность понять и почувствовать его особенности.

Исследователи этого памятника не раз обращали внимание на сочетание в его живописи глубоко традиционной архаики с новыми элементами, как в выборе сюжетов (образы русских святых Бориса и Глеба), так и в художественном языке. Эти росписи обычно приписывали местным мастерам. Несколько лет назад археологи вскрыли усадьбу конца XII века, где жил художник — Олисей Гречин. Некоторые находки позволяют предположить, что этот мастер возглавлял работу по созданию фресок храма.

Марина Пуксант

Благодарим за предоставление фильма Президентскую библиотеку им. Б.Н. Ельцина и Новгородский государственный объединённый музей-заповедник.

Фрески Спаса на Нередице

Категория: Галерея Опубликовано: 18.04.2015 18:22 В.К.Мясоедов

Статья написана в ноябре 1915 году исследователем древнерусской живописи В. К. Мясоедовым. В годы второй мировой войны Россия лишилась фресок новгородского храма Спаса на Нередице, разрушенного немецкими войсками в ходе боев.

В истории русского искусства, с первых же страниц ее, намечаются два основных художественных центра — Киев и Новгород, которые, при всем их общем сходстве, представляют между собой существенные различия.
Киев, будучи всего более доступным южному влиянию и восточному, обнаруживает в своих памятниках близкое родство не только с Константинополем, но и с Малой Азией через Херсонес, и с Кавказом.
Новгород питается теми же художественными течениями (не непосредственно, а через Киев), но, вместе с тем, уже с первых своих шагов проявляет сильнейшее тяготение к Западу.
Так, самый древний его памятник, Софийский собор, заложенный в 1045 г. и через пять лет освященный, являясь по своей общей конструкции обычным византийским многокупольным храмом, отличается целым рядом чисто-западных особенностей. Его фасады разделаны, подобно фасадам романских церквей, плоскими пилястрами. Боковые помещения восточного нефа у него имеют полу коробовые своды, обычные в боковых нефах романских базилик во Франции. В боковых же помещениях следующего за трансептом нефа применено любопытное двускатное покрытие, встречаемое, но как величайшая редкость, у некоторых храмов в Пуату В довершение всего, западный портал собора украшен знаменитыми дверями немецкой работы.
Но, что представляло собой искусство Новгорода в его древнейший период, сколь сильны были в нем те, или иные течения, может быть всего полнее показано на разборе Спасо-Нередицкой церкви, построенной русским князем Ярославом Владимировичем в 1198 г. и в следующем году расписанной. Своей поразительной сохранностью она превосходит все остальные русские храмы, дошедшие до нас от домонгольской эпохи.

Архангел Михаил

По архитектуре она принадлежит к типичным малым однокупольным четырехстолпным византийским храмам начала второго тысячелетия, вовсе неизвестным в Константинополе, но распространенным особенно в Малой Азии, а также в Пелопонесе, в Южной Италии, на Кавказе и у нас на Руси. Следуя обычной конструкции этого рода храмов, она обнаруживает в разделке фасадов так же, как св. София и другие солнечные и древнейшие церкви Новгорода, романские черты. Ее стены оживлены плоскими пилястрами с полуциркульными арками, а барабан увенчан арочным пояском. Что же касается технических приемов Нередицкой церкви, то они указывают на иные влияния.

Большинство ее сводов, арок и перемычек имеют ясно выраженную, так называемую „персидскую» форму. Немного повыше пят они слегка расширяются и до известной степени образуют в разрезе подковообразное очертание. Это важное обстоятельство свидетельствует о том, что свод и арки Нередицкой церкви выкладывались не на весу, как это делали в Византии, а с помощью кружал, что обычно и искони практиковалось на Востоке.
Таковы течения, которые отразились на архитектуре Нередицкой церкви.
Если обратиться теперь к ее росписи, то разнообразные влияния, вскрываемые последнею, оказываются еще более поразительными.

Нередицкая церковь. Современное состояние. После реставрации.

Нередицкая церковь сплошь расписана фресками, сверху до низу. Этим она коренным образом отличается от собственно-византийских храмов. Там священные изображения, исполненные обычно мозаикой, занимают лишь купола, арки, своды и люнеты, тогда как стены целиком облицовываются мрамором. В Нередицах подражанием мраморной облицовке занят лишь один нижний пояс, в остальных же поясах расположены священные изображения. Благодаря такой системе, применяемой во всех древних русских храмах, с Киевской Софией во главе, в храмах Малой Азии и Сицилии, получается возможность значительно расширить иконографический материал против византийских мозаик XI в. (св. Луки в Фокиде, монастырей Дафни и Хиосского и др.). Благодаря этой системе Нередицкая цеоковь отличается значительным богатством содержания, обширностью циклов и большим количеством единоличных изображений.
Расположение сюжетов Нередицкой церкви следует обычной схеме, установившейся к XI ст., и в общем очень напоминает расположение сюжетов в Киевской Софии.
В ее куполе помещен также Иисус Христос, окруженный ангелами и апостолами, в парусах евангелисты, на арках Севастийские мученики. В алтарной апсиде представлена Богородица-Оранта, евхаристия и святители, а в боковых апсидах — житийные циклы. Остальная часть храма занята событиями из Священного писания. Новозаветные сцены сосредоточены по преимуществу в трансепте, ветхозаветные же отнесены в западный неф. Вместе с композициями помещены рады святых, ближе к алтарю—преподобные, мученики и воины, дальше от алтаря святые жены. Тут же, в западном нефе, изображен основатель церкви с ее моделью в руках, которую он подносит Иисусу Христу, а на западной стене помещена огромная композиция Страшный Суд хотя и опущенная в св. Софии Киевской, но известная в других древних русских храмах, как-то в церкви св. Георгия в Ст. Ладоге и в Дмитриевском Соборе во Владимире.
Эта общая схема расположения сюжетов осложняется в Нередицах целым рядом дополнений, из коих некоторые представляют собой очень далекие переживания.
Так, обычная с X века купольная композиция с погрудным изображением Христа Вседержителя, окруженного архангелами и пророками, здесь заменена ее прототипом, композицией Вознесения, известной в древнейших купольных росписях, в мозаиках храмов св. Софии и свв. Апостолов в Константинополе, св. Софии в Солуни, а также в соборе св. Марка в Венеции. Любопытно, что это древнее предание оживает в росписях Малоазийских храмов в XII в. и на Кавказе, например, в церкви св. Григория Просветителя в Ани, начала XIII ст., а также и у нас на Руси, где, кроме Нередиц, Вознесение в куполе представлено в двух других храмах Новгородской области XII в.—Спасо-Мирожском монастыре во Пскове и в Георгиевской церкви в Ладоге.
Далее, конха алтарной апсиды, где обычно изображается одна Богородица- Оранта, лишь иногда сопровождаемая двумя ангелами, здесь занята длинной процессией святых и святых жен, подходящих с обеих сторон к Богородице. Подобные процессии святых в апсиде, вовсе неизвестные на Востоке, могут быть указаны лишь в римских мозаиках раннего средневековья, где в таких случаях было принято изображать и донаторов и местных святых. В Нередицах воскресает именно эта далекая традиция. Дело в том, что во главе процессии, по сторонам Богородицы, стоят местные святые, первые русские мученики, Борис и Глеб.

Схема расположения фресковой росписи в храме Спаса на Нередице

Наконец, в той же алтарной апсиде, внизу, мы видим сцену питания пророка Ильи вороном, которую гораздо естественнее было бы встретить не в алтаре, а в западном нефе среди прочих ветхозаветных событий.
Однако, этот сюжет здесь введен в роспись алтаря, по-видимому, как прообраз евхаристии, подобно тому, как в равеннских мозаиках было принято украшать алтарь ветхозаветными же прообразами, вроде жертвоприношения Исаака, гостеприимства Авраама, жертвоприношения Авеля и Мельхиседека. Таким образом и в факте помещения композиции питания Ильи в алтаре следует видеть очень отдаленное предание.
К числу любопытнейших архаизмов Нередицкой церкви я должен отнести и ее житийный цикл Иоакима и Анны, помещенный в жертвеннике. Он не имеет ничего общего с известными миниатюрами Гомилий Иакова, а следует древнейшей протоевангельской версии, воспроизведенной на коллоннах кивория собора св. Марка в Венеции, — памятнике сирийского происхождения, по-видимому VI века. Любопытно, что эта же редакция представлена и в Мирожской росписи.
Рядом с этими, очень далекими переживаниями, в Нередицкой церкви наблюдаются не менее любопытные новшества, которые появляются с XII в. и затем делаются уже обычными.

Спас Нерукотворный

К числу таких новшеств нужно отнести, прежде всего, присоединение к св. Убрусу, известному в росписях М. Азии и Кавказа и на рельефе Юрьева Польского, второго нерукотворенного образа — св. Чрепия, т. е. отпечатка убруса на черепице. Эти оба образа представлены впервые, как в Нередицах, т. е. один против другого, во лбу подпружных арок, в Мирожском монастыре. На этих же местах они пишутся и позднее.
Далее следует отметить, что в Нередице Богородица-Оранта в апсиде представлена уже с медалионом младенца Эммануила на груди, как в мозаиках Вифлеемской базилики, исполненных в 1169 г. и во многих росписях XIV—XV ст.
Здесь же, в Нередицах, мы встречаем древнейшее изображение Ильи, питаемого вороном, — композиции, обычной в храмах Сербии XIV в. и особенно на Афоне, в его многочисленных трапезах.
Обращает на себя внимание также и то обстоятельство, что в нередицкий Страшный Суд введена фигура олицетворения земли, отдающей мертвецов, неизвестная в более ранних византийских памятниках, но затем делающаяся вполне обычной и повторяемой, например, уже в начале XIII в. в притворе церкви св. Григория Просветителя в Ани.
Наконец, как на наиболее важное для русских древностей нововведение следует указать на фигуры свв. Бориса и Глеба. Это древнейший дошедший до нас образец их изображений в храмовой росписи.
Чтобы закончить указание важнейших уклонений от обычной схемы, наблюдаемых в Нередицах, мне остается отметить только несколько редчайших мотивов нашей росписи.

Князь Ярослав Всеволодович с моделью храма Спаса перед Христом

Прежде всего, это — обилие изображений ангелов. Кроме Михаила и Гавриила, написанных по обычаю на восточном своде, мы видим в каждом люнете, северном, южном и западном, вместо отдельных сложных композиций, по колоссальной поясной фигуре архангелов — Рафаила, Уриила и Селафиила. Мало того, в люнете восточной стены жертвенника помещена фигура херувима, а в нижнем поясе диаконика — изображение шестикрылого серафима в медальоне. Подобное обилие ангелов, необычное в других памятниках, мне известно только в некоторых росписях М. Азии, где оно может быть объяснено местным высоким почитанием сил небесных, особенно же архистратига Михаила.
К таким же редким чертам Нередицкой росписи нужно отнести и образ „И X. ветхого деньми», помещенного в замке восточного свода. Это любопытное изображение, создавшееся по тексту пророка Даниила может быть указано в одной из росписей Каппадокии, а также в росписи крипты св. Власия близ Бриндизи, имеющей, подобно другим южно-итальянским криптам, много общего с памятниками Малой Азии.
Не меньший интерес представляет собой и композиция конхи жертвенника с изображением известной сирийской легенды о молении св. Алексия Человека Божия нерукотворенному образу Богородицы в Эдессе, являющаяся редчайшим сюжетом.
К числу таких же редкостей приходится отнести и любопытную сцену, входящую в состав сложной композиции Страшного Суда и помещенную на северной стене, под изображением адских мучений. Здесь представлен богач, сидящий в огне, а перед ним сатана с сосудом в руках. Эта сцена, как выясняется из надписи, стоит в связи с помещенной напротив, на южной стене, фигурой Авраама с душою Лазаря в лоне.
Таков смысл этой любопытной композиции. На Востоке она неизвестна. Там богач помещается обычно в общей массе грешников, в огненной реке, и всегда может быть замечен по своей характерной позе. Единственную и довольно близкую аналогию нередицкой фреске я могу указать на одном западном памятнике XI ст., а именно, на кресте Королевского Музея в Копенгагене, принадлежавшем принцессе Гунхильде, дочери короля Свенда Эстридсена и племяннице Канута Великого. На этом кресте изображена сокращенная композиция Страшного Суда: посредине Христос Судия, направо от него — праведники, налево грешники. Вверху креста представен Авраам с Лазарем в лоне, внизу перед столбом пламени богач с сатаной. Он изображен с тем же жестом, но сатана не стоит перед ним, а держит его сзади, обхватив обеими руками за живот.

Крещение Христа

Но совершенно исключительный интерес представляет собой деисус, помещенный в нижнем поясе алтарной апсиды. Посредине, в нише, т. е. над горним местом для епископа, изображен Иисус Христос, стоящий на красном подножии, со свернутым свитком в левой руке и с благословляющей правой. Налево от него помещен Иоанн Предтеча, направо Богородица, оба в медальонах. Акад. Н. П. Кондаков указывал на этот деисус, как на один из примеров наблюдаемых, по его мнению, в Нередицах архаизмов.
Как бы там ни было, но этот деисус мне представляется более интересным, прямо исключительным, в другом отношении. Его Христос единственный в своем роде. Он юный с небольшими усами и небольшой бородой, и с очень короткими волосами. Правда, таким мы его знаем на некоторых миниатюрах сирийского Евангелия Рабулы 586 г., но здесь, в Нередицах он имеет еще одну важную особенность — на его голове прострижено гуменцо, обязательное для всех священно-служителей диаконского, иерейского и епископского сана, и наблюдаемое у многих святых той же нередицкой росписи.
Мне кажется возможным истолковать это изображение легендой об иерействе Христа, известной уже в VIII веке и впервые подробно изложенной у Свиды. По словам этой легенды, Иисус был выбран в число 22 священников
Иерусалимского храма за мудрость, чистоту и добродетели и несмотря на то, что был еще очень молод. Ведь и на фреске он представлен именно молодым.

Лик Петра Александрийского

С другой стороны, нахождение Иисуса Христа на горнем месте дает основание видеть в этом изображении прототип его образа в качестве Великого Архиерея по чину Мельхиседекову, еще не облаченного в святительские регалии—саккос, омофор и митру, как на памятниках с XIV ст.
Роспись Нередицкой церкви, столь важная, как мы могли убедиться, по своему иконографическому значению, и обнаруживающая поразительные параллели к самым разнообразным памятникам, дает обширное поле для наблюдений над ее техникой, стилем и пошибами. Для выяснения тех художественных течений, которые имели влияние на наш памятник, и которые, как я надеюсь, уже до известной степени наметились из моего изложения, будет достаточно остановиться лишь на нескольких главнейших пошибах.
В нередицкой росписи я насчитываю около десяти пошибов или манер письма, представляющих между собой поразительное разнообразие.

Петр Александрийский

Некоторые из них выделяются крайней архаичностью. Так, один из них, характерный очень широкой и смелой манерой, и резкими светами, переходящими в глубокие тени, напоминает технику некоторых энкавстических икон IX — X ст., уцелевших в монастыре св Екатерины на Синае. Другой пошиб примечателен своей поразительной лепкой и приближается к манере мозаики апсиды св. Софии Солунской.
Далее следует указать три пошиба, которые можно признать типичными для XII в. Один из них очень утонченный и строгий и замечательно нежный по колориту, но слишком зализанный, может быть поставлен наряду с наиболее шикарной Константинопольской манерой того времени; другой имеет ближайшую аналогию во фресках Ст. Ладоги; наконец, третий — выказывает близкое родство с пошибом, наблюдаемым в росписи притвора церкви св. Григория в Ани.
Сюда же относится довольно грубая, плоская манера, с резкими бликами, напоминающая манеру сирийского евангелия только что приобретенного Парижской Нац. библиотекой и отнесенного Омоном к XIII ст
Наконец, остается отметить еще два пошиба. Один из них отличается очень странной не византийской драпировкой складок и плоскими, почти сплошь забеленными лицами и напоминает некоторые романские фрески Бриксена.
Здесь же будет кстати отметить, что в романских же формах выдеожана, как мне кажется, и большая часть орнаментики Нередицкой церкви, хотя многое в ней еще чисто византийское.
Подводя итоги всему сказанному, нетрудно заключить, что искусство на почве Новгорода, насколько это позволяет судить Нередицкая церковь, представляло собой в XII в. весьма сложное явление.

Екатерина святая. Копия 1870-х гг.

Обращает на себя внимание прежде всего то обстоятельство, что, отыскивая параллели к той или иной особенности росписи храма, мы почти ничего не находим на почве собственно-византийской. С одной стороны, приходилось указывать на далекие традиции Сирии, а еще больше на традиции М. Азии, которые проникали в Новгород либо через Киев, либо минуя его, через Кавказ и Владимиро-Суздальскую область, где восточные течения, особенно же кавказские, были в конце XII в. весьма сильны. С другой стороны, я должен был отметить сильнейшие влияния Запада, которые отразились не только на архитектуре, как в Софийском соборе, но и на иконографии, стиле и орнаменте.
Оба эти основные течения, наблюдаемые в Нередицкой церкви, восточное—кавказское и западное могут быть объяснены современными историческими условиями.
Основатель Нередицкой церкви, Ярослав Владимирович, был посажен в Новгороде великим князем Всеволодом „Большим Гнездом». Ярослав приходился ему свояком, т.-е. был женат на родной сестре жены Всеволода, княгини Марии, про которую известно, что она была „ясыня», т.-е. уроженка северного Кавказа. Любопытно, что главное сооружение Всеволода—Дмитриевский собор во Владимире—обнаруживает своими рельефами, как мне кажется, наибольшее родство с Кавказом. И не в силу ли этих родственных связей основателя Нередицкой церкви с Кавказом в ее диаконике представлена св. Рипсимия, хотя и рано вошедшая в общие святцы восточной церкви, но почитаемая особенно на Кавказе.

Христина святая. Копия 1870-х гг.

Не тем ли нужно также объяснить и все западные течения, наблюдаемые в Нередицах, — что к концу XII в. сношения Новгорода с Ганзой особенно окрепли, и что сам основатель Нередицкой церкви, князь Ярослав пишет в 1199 г. первый известный нам договор с немцами. Как тесны были тогда культурные связи Новгорода с Западом, подтверждается и тем, что, как оказывается, не были исключены и обратные художественные течения, с Востока.
Отметив разнообразные течения, какие слились в одно целое в Нередицкой церкви, я отнюдь не представляю себе дело ее создания в том виде, будто над ней работали мастера и художники разных национальностей, призванные чуть ли не со всего тогдашнего мира.
Исследуя нередицкую роспись, я мог убедиться, что во время ее исполнения мастера не делились по специальностям, как это несомненно вошло уже в обычай с XIV ст. Каждый из них писал и лики, и одежды, и околичности,
а также и надписи. Любопытно, что манера данной фрески всегда находится в полном соответствии с манерой ее надписи. Если живопись исполнена строго, то строго выписана и надпись и наоборот. Надписи Нередицкой церкви, за исключением одной испорченной греческой надписи на свитке Иоанна Крестителя сплошь русские; мало того, их язык обнаруживает обычные черты Новгородских текстов с их типичной меной ц и ч и другими характерными особенностями. Вот почему мне кажется небезосновательным видеть в Нередицкой церкви, особенно в ее росписи, произведение местное, чисто-новгородское, хотя и таящее в себе в высшей степени разнообразные, подчас очень далекие переживания и художественные течения.

Преподобная

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *