Вилла фарнезина в риме

Вилла Фарнезина

Вилла Фарнезина (Рим, Италия) — история, экскурсии, экспозиции. Точный адрес, телефон, стоимость входных билетов. Залы и комнаты, исторические события. Предыдущая фотография Вилла Фарнезина

Вилла Фарнезина в Риме считается одним из лучших образцов итальянского Возрождения. Так выглядел в 16 веке дом состоятельного римлянина: роскошное здание, украшенное фресками Рафаэля и других мастеров Ренессанса, ландшафтный парк. Строили на тот момент загородную виллу по заказу банкира из Сиены по фамилии Киджи, поэтому изначально дворец носил его имя. Позднее, в том же 16 столетии ее купил Алессандро Фарнезе — кардинал, коллекционер и меценат. Напротив, на другом берегу Тибра стоял его дворец — палаццо Фарнезе, поэтому, чтобы не путаться, виллу назвали «Фарнезина».

Интересно само здание в стиле ренессанс с выступающими крыльями и входом через стеклянную лоджию с высокими арками. Оно отличается от типичных для того времени прямоугольных домов, так как построено в форме павильона. Перед входом — фонтан, а вокруг — сад с фруктовыми деревьями, весной воздух наполнен ароматом их цветов.

Здание виллы почти полностью занимает Музей архитектуры и живописи. На верхний этаж посетителей не пускают: там находятся Институт графики и Национальный кабинет эстампов.

Внутри — фрески, ради которых и приходят сюда большинство туристов. На первом этаже три зала: комната Фризов с сюжетами древнегреческих мифов, лоджия Амура и Психеи и лоджия Галатеи, где сохранились фрески Рафаэля с элементом от Микеланджело. Не застав коллегу, он оставил ему рисунок вместо записки, а тот его сохранил. На втором этаже — каминный зал, где роспись одной из стен имитирует ее отсутствие с видом на главные достопримечательности Рима. В соседней комнате, где была спальня хозяев, все фрески посвящены жизни Александра Македонского.

Биография

Агостино Киджи был родом из Сиены, из семьи купцов и банкиров.

Разбогател за счёт установления монополии на продажу квасцов, необходимых для изготовления тканей.

Папа Юлий II ценил его как банкира и дипломата. Агостино принял активное участие в переговорах между Святым Престолом и Венецианской республикой.

Финансировал кровавые дела сына Папы, герцога Валентинуа и Романьи Чезаре Борджиа, одолжил деньги герцогу Урбино Гвидобальдо да Монтефельтро, фактическому правителю Флоренции Пьеро II ди Лоренцо де Медичи. В 1502 году он, вместе со своим отцом и его другом Франческо Томмази, основал Банк Киджи в Риме. В это время он начал покровительстовать искусствам. Он приказал построить на правом берегу Тибра роскошную виллу, именуемую вилла Фарнезина, которая быстро стала одним из самых популярных мест, где собирались художники и влиятельные люди того времени.

В то время он ещё был женат на Марагрите Сарачини, у них было детей. Он завёл себе любовницу, красивую и изысканную куртизанку Франческу Ордаччи. После смерти своей первой жены неудачно пытался заключить брак с маркизой Маргаритой Гонзага.

28 августа 1519 года женился на Франческе Ордаччи. Дети, рождённые от неё, были признаны законными детьми. Обряд бракосочетания провёл лично папа Лев X. У них было пятеро детей: Лоренцо Леоне, Алессандро Джовании, Маргарита, Камилла и Агостино, родившийся уже после смерти отца.

Умер 11 апреля 1520 года, в возрасте 54 лет. Похоронен в церкви Санта-Мария дель Пополо в капелле Киджи, которую спроектировал и создал для неё мозаичное убранство Рафаэль Санти, а картины в алтаре написал Себастьяно дель Пьомбо.

Отрывок, характеризующий Киджи, Агостино

Волк приостановил бег, неловко, как больной жабой, повернул свою лобастую голову к собакам, и также мягко переваливаясь прыгнул раз, другой и, мотнув поленом (хвостом), скрылся в опушку. В ту же минуту из противоположной опушки с ревом, похожим на плач, растерянно выскочила одна, другая, третья гончая, и вся стая понеслась по полю, по тому самому месту, где пролез (пробежал) волк. Вслед за гончими расступились кусты орешника и показалась бурая, почерневшая от поту лошадь Данилы. На длинной спине ее комочком, валясь вперед, сидел Данила без шапки с седыми, встрепанными волосами над красным, потным лицом.
– Улюлюлю, улюлю!… – кричал он. Когда он увидал графа, в глазах его сверкнула молния.

– Ж… – крикнул он, грозясь поднятым арапником на графа.
– Про…ли волка то!… охотники! – И как бы не удостоивая сконфуженного, испуганного графа дальнейшим разговором, он со всей злобой, приготовленной на графа, ударил по ввалившимся мокрым бокам бурого мерина и понесся за гончими. Граф, как наказанный, стоял оглядываясь и стараясь улыбкой вызвать в Семене сожаление к своему положению. Но Семена уже не было: он, в объезд по кустам, заскакивал волка от засеки. С двух сторон также перескакивали зверя борзятники. Но волк пошел кустами и ни один охотник не перехватил его.
Николай Ростов между тем стоял на своем месте, ожидая зверя. По приближению и отдалению гона, по звукам голосов известных ему собак, по приближению, отдалению и возвышению голосов доезжачих, он чувствовал то, что совершалось в острове. Он знал, что в острове были прибылые (молодые) и матерые (старые) волки; он знал, что гончие разбились на две стаи, что где нибудь травили, и что что нибудь случилось неблагополучное. Он всякую секунду на свою сторону ждал зверя. Он делал тысячи различных предположений о том, как и с какой стороны побежит зверь и как он будет травить его. Надежда сменялась отчаянием. Несколько раз он обращался к Богу с мольбою о том, чтобы волк вышел на него; он молился с тем страстным и совестливым чувством, с которым молятся люди в минуты сильного волнения, зависящего от ничтожной причины. «Ну, что Тебе стоит, говорил он Богу, – сделать это для меня! Знаю, что Ты велик, и что грех Тебя просить об этом; но ради Бога сделай, чтобы на меня вылез матерый, и чтобы Карай, на глазах „дядюшки“, который вон оттуда смотрит, влепился ему мертвой хваткой в горло». Тысячу раз в эти полчаса упорным, напряженным и беспокойным взглядом окидывал Ростов опушку лесов с двумя редкими дубами над осиновым подседом, и овраг с измытым краем, и шапку дядюшки, чуть видневшегося из за куста направо.
«Нет, не будет этого счастья, думал Ростов, а что бы стоило! Не будет! Мне всегда, и в картах, и на войне, во всем несчастье». Аустерлиц и Долохов ярко, но быстро сменяясь, мелькали в его воображении. «Только один раз бы в жизни затравить матерого волка, больше я не желаю!» думал он, напрягая слух и зрение, оглядываясь налево и опять направо и прислушиваясь к малейшим оттенкам звуков гона. Он взглянул опять направо и увидал, что по пустынному полю навстречу к нему бежало что то. «Нет, это не может быть!» подумал Ростов, тяжело вздыхая, как вздыхает человек при совершении того, что было долго ожидаемо им. Совершилось величайшее счастье – и так просто, без шума, без блеска, без ознаменования. Ростов не верил своим глазам и сомнение это продолжалось более секунды. Волк бежал вперед и перепрыгнул тяжело рытвину, которая была на его дороге. Это был старый зверь, с седою спиной и с наеденным красноватым брюхом. Он бежал не торопливо, очевидно убежденный, что никто не видит его. Ростов не дыша оглянулся на собак. Они лежали, стояли, не видя волка и ничего не понимая. Старый Карай, завернув голову и оскалив желтые зубы, сердито отыскивая блоху, щелкал ими на задних ляжках.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *